Семенов Григорий Михайлович 03.04.2013 • Наши корниКомментировать »

Григорий Михайлович Семенов родился 13 (25) сентября 1890 года в карауле Куранжа Дурулгуевской станицы Забайкальской области. Отец, Михаил Петрович Семёнов, был местным уроженцем, казаком с сильной примесью бурято-монгольской крови: его мать, бабка будущего атамана, по некоторым данным, происходила из чингизидского рода. Мать, Евдокия Марковна, в девичестве Нижегородцева, происходила из старообрядческой семьи. Образование получил в двухклассном училище в Могойтуе и Оренбургском казачьем юнкерском училище (1908—1911). Свободно говорил по-монгольски и по-бурятски.

Начало службы

С 1911 г. Семёнов — хорунжий Верхнеудинского полка. Службу он проходил в военно-топографической команде в Монголии. Здесь молодой офицер близко сошёлся с наиболее видными представителями монгольского общества и даже принял определённое участие в подготовке и осуществлении государственного переворота, в результате которого 11 декабря 1911 г. была провозглашена независимость Внешней Монголии от Китая. Однако излишне заметное участие русского офицера в данных событиях могло привести к нежелательным внешнеполитическим осложнениям. Поэтому по настоянию русских дипломатов Семёнов был вынужден покинуть Ургу. В последующие два года он был прикомандирован ко 2-й Забайкальской батарее.

Первая мировая война и революция

С началом Первой мировой войны Семёнов — на фронте в составе 1-го Нерчинского полка. В первые месяцы войны он был награждён орденом Святого Георгия IV степени за подвиг, совершённый 11 ноября 1914 г. (отбил захваченное неприятелем знамя своего полка и обоз Уссурийской бригады) и Георгиевским оружием (за то, что во главе казачьего разъезда первым ворвался в занятый немцами город Млава). Командиром Нерчинского казачьего полка в 1915 г. был барон П. Н. Врангель, который в своих воспоминаниях дал следующую, небеспристрастную, но всё же весьма интересную характеристику Г. М. Семёнову:

«Семёнов, природный забайкальский казак, плотный коренастый брюнет, с несколько бурятским типом лица, ко времени принятия мною полка, состоял полковым адъютантом и в этой должности прослужил при мне месяца четыре, после чего был назначен командиром сотни. Бойкий, толковый, с характерной казацкой смёткой, отличный строевик, храбрый, особенно на глазах начальства, он умел быть весьма популярным среди казаков и офицеров. Отрицательными свойствами его были значительная склонность к интриге и неразборчивость в средствах для достижения цели. Неглупому и ловкому Семёнову не хватало ни образования (он кончил с трудом военное училище), ни широкого кругозора и я никогда не мог понять каким образом мог он выдвинуться впоследствии на первый план гражданской войны»

В 1916 году Семёнов перешёл в 3-й Верхнеудинский полк, воевал на Кавказе, затем в составе дивизии Левандовского совершил поход в персидский Курдистан. Есаул.

После присяги временному правительству

По возвращении из Персии в мае 1917 года, находясь на Румынском фронте, обратился с докладной запиской на имя военного министра А. Ф. Керенского, в которой предложил сформировать в Забайкалье отдельный Монголо-бурятский конный полк и привести его на фронт с целью «пробудить совесть русского солдата, у которого живым укором были бы эти инородцы, сражающиеся за русское дело». В июне 1917 г. назначен комиссаром Временного правительства по формированию добровольческих частей из монгол и бурят в Забайкальской области.

Гражданская война

После Октябрьского переворота Семёнов, имея разрешение не только от Временного правительства, но и от Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, продолжал формировать в Забайкалье конный Бурято-Монгольский казачий отряд. Но в отряд он уже принимал не только монгол и бурят, но и русских. Условием принятия в полк был «отказ от революционности». Поняв, что Семёнов создаёт антибольшевистские части, читинский совдеп задержал выплату денег на формирование отряда, а 1 декабря 1917 г. большевики в Верхнеудинске попытались разоружить отряд Семёнова, а самого его арестовать. Семёнов оказал вооружённое сопротивление. Эти события красные объявили «неудачной попыткой захвата власти в Верхнеудинске». Затем Семёнов отправился в Читу, где забрал деньги у читинского совдепа, причитавшиеся для его отряда, посадив его главу, Пумпянского, за решётку, после чего ушёл в Маньчжурию. В Харбине он разоружил и распустил пробольшевистские запасные батальоны Русской армии (1500 штыков), разогнал местный большевистский ревком, казнив его главу Аркуса. Затем, преодолевая сопротивление генерала Хорвата (управляющий КВЖД от имени России в Маньчжурии), не желавшего воевать с большевиками, и китайских властей, Г. М. Семёнов пополнил и хорошо вооружил свой отряд в 559 человек, и 29 января 1918 г. вторгся в Забайкалье, заняв его Восточную часть, Даурию. Однако под натиском отрядов красногвардейцев (состоявших в основном из каторжников и пленных австро-венгров) под командованием С. Лазо 1 марта 1918 г. вынужден был отступить в Маньчжурию. Во время вторжения в Забайкалье Семёнов сформировал и ввёл в свой отряд Еврейский пехотный полк, что было несколько странно для казачьего войска. В середине апреля 1918 года из Маньчжурии в Забайкалье войска атамана Семёнова около 1000 штыков и сабель против 5,5 тысяч у красных вновь перешли в наступление. Одновременно началось восстание забайкальского казачества против большевиков. К маю пополнившись восставшими казаками войска Семёнова (7 тысяч штыков и сабель) подошли к Чите. Но красные, стянув ото всюду силы, (30 тысяч штыков и сабель) отбили наступление казаков и сами перешли в контрнаступление. Бои между казаками Семёнова и красными отрядами с переменным успехом шли в Забайкалье до конца июля, когда казаки нанесли решающее поражение большевикам и 28 августа взяли Читу. Приказом по Сибирской армии от 10 сентября 1918 г. Семёнов был назначен командиром 5-го Приамурского армейского корпуса. После переворота 18 ноября 1918 г. первоначально не признал А. В. Колчака Верховным правителем, за что приказом от 1 декабря 1918 г. был снят с должности. 9 мая 1919 г. третьим войсковым кругом избран войсковым атаманом Забайкальского казачьего войска. По соглашению с атаманами Амурским и Уссурийским он принял пост Походного атамана Забайкальцев, Амурцев и Уссурийцев со штабом на станции Даурия Забайкальской железной дороги. Приказом А. В. Колчака от 25 мая 1919 г. назначен командиром 6-го Восточно-Сибирского армейского корпуса, 18 июля — помощником главного начальника Приамурского края и помощником командующего войсками Приамурского военного округа с производством в генерал-майоры, 23 декабря — командующим войсками Иркутского, Забайкальского и Приамурского военных округов на правах главнокомандующего армиями с производством в генерал-лейтенанты. Указом Верховного правителя А. В. Колчака от 4 января 1920 Г. М. Семёнову была передана (до получения указаний от назначенного Верховным Правителем России А. И. Деникина) «вся полнота военной и гражданской власти на всей территории Российской Восточной Окраины, объединённой российской верховной властью».

Эмиграция

В сентябре 1921 г. Семёнов вынужден был покинуть Россию. Эмигрировав в Китай, атаман вскоре уехал в США и Канаду, затем обосновался в Японии. С образованием же в 1932 г. государства Маньчжоу-Го, японцы предоставили атаману дом в Дайрене, где он прожил до августа 1945 г., и назначили ежемесячную пенсию в 1000 иен. Возглавлял Дальневосточный союз казаков. С 1934 г. принимал участие в мероприятиях Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской империи (БРЭМ). Автор мемуаров «О себе: Воспоминания, мысли и выводы» (Харбин, 1938).

В сентябре 1945 г. после разгрома советскими войсками Японии, Семёнов был арестован в Манчжурии. По распространённой версии, японский лётчик, пилотировавший самолёт, в котором находился Семёнов, ошибся и случайно посадил машину на аэродроме Чанчунь, уже занятом советскими войсками.

Суд и казнь

Почти год органы СМЕРШ и МГБ вели следствие. В одно дело были объединены следующие лица: Г. М. Семёнов, К. В. Родзаевский, генерал Л. Ф. Власьевский, генерал А. П. Бакшеев, И. А. Михайлов, Л. П. Охотин, князь Н. А. Ухтомский и Б.Н. Шепунов. Начавшийся 26 августа 1946 г. суд широко освещался в советской прессе. Открыл его председатель Военной коллегии Верховного Суда СССР В. В. Ульрих. Подсудимым было предъявлено обвинение в антисоветской агитации и пропаганде, шпионаже против СССР, диверсиях, терроризме. Все подсудимые признали свою вину. 30 августа Военная коллегия признала подсудимых виновными: по приговору атаман Г. М. Семёнов на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1946 г. был приговорён к смертной казни через повешение с конфискацией имущества как «враг советского народа и активный пособник японских агрессоров». Власьевский, Родзаевский, Бакшеев были приговорены к расстрелу с конфискацией имущества. Князь Ухтомский и Охотин, «учитывая их сравнительно меньшую роль в антисоветской деятельности», приговорены к 20 и 15 годам каторжных работ, соответственно, с конфискацией имущества (Оба скончались в лагерях: Охотин умер в 1948 г., князь Ухтомский — 18 августа 1953 г.). 30 августа 1946 г. в 11 часов ночи Семёнова казнили. 4 апреля 1994 г. в отношении Г. М. Семёнова, а 26 марта 1998 г. в отношении остальных семерых подсудимых Военная коллегия Верховного Суда РФ пересматривала уголовное дело. По статье 58-10 ч. 2 (антисоветская агитация и пропаганда) УК РСФСР дело в отношении всех подсудимых было прекращено за отсутствием состава преступления, в остальной части приговор оставлен в силе, а подсудимые признаны не подлежащими реабилитации.

(Судьба генерала СЕМЕНОВА по материалам Центрального архива ФСБ)

Григорий Михайлович Семенов — одна из самых противоречивых фигур Белого движения. Почти во всех советских словарях и энциклопедиях о Г.М.Семенове можно узнать только то, что он был врагом советской власти, воевал с Красной Армией в Забайкалье, эмигрировал, сотрудничал с японцами, в августе 1945 года арестован в Манчжурии и 30 августа 1946 года казнен по приговору суда. Чтобы узнать больше об атамане Семенове и его судьбе, я отправился в Центральный архив ФСБ России, работники которого любезно согласились дать мне возможность ознакомиться со следственным делом атамана Семенова и семи осужденных с ним лиц. В этом деле 29 томов.

Так кто же такой атаман Семенов? Григорий Михайлович Семенов родился 13 (26) сентября 1890 года в поселке Куранжа станицы Дурулгуевской Забайкальской области в многодетной семье. Отец Михаил Петрович — казак, землероб. Мать Евдокия Марковна (в девичестве Нижегородцева). Семья Семеновых не бедствовала: сдавала государству (в первую очередь военному ведомству) ежегодно 250-300 пудов мяса, располагала первоклассной по тем временам сельскохозяйственной техникой фирм «Маккармик» и «Моисей Гарис», а потому обходилась почти без наемной рабочей силы.

Григорий Михайлович с детства говорил по-монгольски и по-бурятски. Позднее овладел английским языком, мог изъясняться по-китайски и по-японски. В 1908 году поступил, а в 1911 году окончил Оренбургское казачье юнкерское училище, получив похвальный лист начальника училища и чин хорунжего. Назначение Семенов получил в 1-й Верхнеудинский полк Забайкальского казачьего войска, но через три недели был откомандирован в Монголию для производства маршрутных съемок, где наладил хорошие отношения с монгольским монархом Богдо-гэгеном, для которого перевел с русского языка «Устав кавалерийской службы русской армии», а также стихи Пушкина, Лермонтова, Тютчева.

В декабре 1911 года, сразу после провозглашения независимости Монголии от Китая, Г.Семенов с подчиненными ему казаками поддержал монголов в столкновениях с китайским гарнизоном столицы г.Урги, за что получил благодарность своего военного начальства из штаба округа. Однако русский консул посчитал, что это вмешательство может послужить поводом для обвинений в нарушении нейтралитета, и по настоянию МИД России Г.Семенов был отозван из Урги. Путь из Урги в свой полк в Троицкосавск (3350 верст, приблизительно 375 км) он покрыл, при средней температуре минус 45 градусов, за 26 часов непрерывного галопа. Вернувшись в свой полк, Григорий Михайлович чуть не угодил под суд за «ошибки», допущенные в Урге. Но суд не состоялся, а Семенова перевели в 1-й Нерченский полк. После начала Первой мировой войны полк вошел в состав 10-й Уссурийской дивизии генерала Крымова, и таким образом Семенов оказался в одной части с бароном Р.Ф.Унгерном фон Штенбергом и бароном П.Н.Врангелем.

В ноябре 1914 года прусские уланы, неожиданно налетев на штаб 1-го Нерченского полка, захватили его знамя. Возвращавшийся из разведки с полусотней Г.Семенов случайно наткнулся на них, но не растерялся, развернул казаков в цепь и повел в атаку на врага, вдвое превышавшего его, и отбил полковое знамя, за что получил орден Св.Георгия 4-й степени. Через три недели Семенов отличился вновь и получил Золотое Георгиевское оружие. Казаки под его командованием отбили у немцев большой обоз, при котором была артиллерия, и взяли в плен двух подполковников, один из которых был командиром пехотного батальона. Кроме того, Г.М.Семенов был награжден орденом Св.Владимира 3-й степени.

В июне 1917 года он по приказу Временного правительства прибыл в Петроград. Увидев анархию и активность большевистских агитаторорв в столице, а также посетив несколько заседаний Петроградского совета, он предложил полковнику Муравьеву, формировавшему добровольческие части, ротой юнкеров арестовать членов Петроградского совета как агентов вражеской страны, немедленно судить их военно-полевым судом и тут же привести приговор в исполнение. Затем, если потребуется, арестовать Временное правительство и «от имени народа просить Верховного Главнокомандующего генерала от кавалерии Брусилова принять на себя диктатуру над страной». Муравьев доложил о плане Брусилову, но тот оказался от его осуществления. Такая версия событий изложена Г.М.Семеновым в книге воспоминаний «О себе», изданной в Харбине в 1938 году, а в допросе его заместителем Генерального прокурора СССР Вавиловым 17 августа 1946 года (т.11 л.д.140-144) картина предстает такая. 23 июля Г.М.Семенов был принят Керенским, который вручил ему мандат комиссара Временного правительства по Иркутской области и значительную сумму денег, после чего Григорий Михайлович отбыл в Иркутск для формирования частей из монголов и бурят, которые, естественно, в армию не рвались. Во время попыток сформировать монголо-бурятскую часть пришло известие о взятии власти большевиками.

Г.Семенов отошел с некоторым количеством казаков в Манчжурию и сформировал там особый Манчжурский отряд для борьбы с большевиками. Начало формирования отряда положил случай, произошедший в декабре 1917 года. Начальник Китайско-Восточной железной дороги (КВДЖ), которая проходила по Манчжурии, генерал Д.Л.Хорват считал, что перемена власти в центре никак не отразится на его положении, и потому не принимал каких-либо мер против большевиков. Г.Семенов решил отправиться в Харбин, дабы открыть ему глаза на происходящее. 18 декабря Семенов прибыл на станцию Манчжурия. Там он увидел полностью деморализованный «обольшевичившийся» русский гарнизон. Китайские войска хотели разоружить его, взять под охрану и навести порядок в городе. Переговорив с начальником китайского гарнизона генералом Ганом, Семенов решил разоружить русских сам, на что имел право как комиссар Временного правительства. Он потребовал от начальника станции предоставить свободный эшелон в 30 теплушек, оборудованных нарами и печами, и отправил его на станцию Даурия, якобы для того, чтобы загрузить свой «монголо-бурятский полк», которого в действительности не существовало. На следующий день в 4 утра «полк» прибыл на станцию Манчжурия. Он состоял из семи человек во главе с войсковым старшиной бароном Унгерном. Никому и в голову не пришло, что полка нет, а состав прибыл почти пустой. К семи часам русский гарнизон, насчитывавший 1500 человек, был разоружен семью казаками; барон Унгерн с одним (!) казаком лично разоружил две роты, посажен в эшелон и в 10 утра отправлен в глубь России. Перед отправлением состава Семенов объявил солдатам, что задняя теплушка занята конвоем, и отправил одного подхорунжего Шувалова конвоировать эшелон из 37 вагонов. На станции Даурия Шувалов спрыгнул, а эшелон пошел дальше. Таким образом под контролем Г.Семенова оказались два гарнизона — даурский и манчжурский, сразу после разоружения которого Семенов отправил генералу Хорвату телеграмму: «Харбин, генералу Хорвату. Разоружил обольшевичившийся гарнизон Манчжурии и эвакуировал его в глубь России. Несение гарнизонной службы возложил на вверенный мне полк. Жду ваших распоряжений. Есаул Семенов».

Так начал свое существование Особый манчжурский отряд, который позднее вырос до армии. С ним Г.Семенов вернулся в Россию — и на станции Даурия Забайкальской железной дороги организовал штаб. За время гражданской войны Григорий Михайлович Семенов был избран походным атаманом Уссурийского, Амурского, Забайкальского, Уральского и Сибирского казачьих войск.

7 апреля 1918 года атаман Семенов начал свое первое наступление на красных, которых возглавлял Сергей Лазо. Наступление развивалось удачно — войска продвинулись на 200 верст по территории Забайкалья.

После прихода к власти Верховного Правителя России адмирала А.В.Колчака в ноябре 1918 года атаман Семенов, после небольших препирательств, признает его власть и подчиняется адмиралу. Колчак присваивает Григорию Михайловичу воинские звания, последнее из которых — генерал-лейтенант. Перед сложением с себя полномочий Верховного Правителя России А.В. Колчак указом от 4 января 1920 года, до соединения с генералом А.И.Деникиным, назначает атамана Семенова Главнокомандующим Вооруженными Силами Дальнего Востока и Иркутского военного округа и наделяет «всей полнотой военной и гражданской власти на этой территории». 6 октября 1920 года атаман переподчинился новому главкому — генерал-лейтенанту барону П.Н.Врангелю. В вооруженной борьбе с большевиками он участвовал до своей эмиграции в Манчжурию в сентябре 1921 года. Интересный и малоизвестный факт содержится в книге Семенова «О себе». Оказывается, он вызвал на дуэль главнокомандующего силами Антанты в Сибири французского генерала Жанена — за предательство им адмирала А.В.Колчака, заключавшееся в согласии Жанена на выдачу адмирала красным. Дуэль, правда, не состоялась — француз на нее не явился.

Атаман Семенов — один из самых известных и влиятельных командиров Белого движения, наряду с такими его лидерами, как атаманы П.Н.Краснов, А.Г.Шкуро, А.И.Дутов, генералы А.И.Деникин, П.Н.Врангель, Н.Н.Юденич, адмирал А.В.Колчак. Под его контролем во время гражданской войны находилась огромная территория Забайкалья.Позднее его обвиняли, как и остальных лидеров Белого движения, в жестоком подавлении революционных восстаний, изъятии продовольствия и фуража у населения, истреблении большевиков и лиц, сочувствующих советской власти. Важнейший интересующий многих вопрос — это вопрос о золотом запасе Имперской России. Что же стало с ним и каково участие атамана Семенова в его вывозе из России? Согласно имеющейся в следственном деле (т.25 л.д.2-4) справке, подготовленной начальником валютного управления Минфина СССР И.Злобиным, всего белогвардейцы увезли около 500 тонн золота на сумму 664.984.657,63 полновесных царских рублей. В распоряжение атамана Семенова попало 2 вагона с 2 тысячами пудов золота (32,76 тонны). Это 722 ящика на сумму 44.044.342,06 царских рублей. Советские финансисты подсчитали, что на май 1946 года это условно составляет 203.374.749,2 советских рублей. Правда, из этой суммы надо вычесть почти 667 тысяч царских рублей, которые атаман истратил в ноябре-декабре 1919 года на нужды своей армии. Семенов в допросе от 16 августа 1946 года (т.11 л.д.131-134) подтвердил захват в 1919 году 2 вагонов с золотом на сумму 44 млн.рублей. Где же это золото сейчас? Если о золоте адмирала А.В.Колчака в деле туманно сказано, что оно в «японских банках», то с золотом, попавшим в распоряжение атамана Семенова, все ясно: оно хранилось в Гонконге, контролируемом в то время англичанами, в Гонконг-Шанхайском банке в сейфе на имя китайского журналиста Вен-ен-тана, бывшего доверенным лицом Семенова. Во 30-е годы атаман пытался получить золото, но у него ничего не получилось. Судя по следственному делу, несмотря на все усилия, не получилось это и у правительства СССР, так что золото (или его оставшаяся часть), видимо, до сих пор лежит в Гонконг-Шанхайском банке. Поэтому вместо того, чтобы выпрашивать кредиты МВФ, России надо заняться извлечением своего золота и процентов за его хранение из банков Японии и Британии.

Эмигрировав в Китай, атаман вскоре уехал в США и Канаду, затем обосновался в Японии. С образованием же в 1932 году государства Маньчжоу-Го, во главе которого встал последний китайский император из Манчжурской династии Пу-И, японцы предоставили атаману дом в Дайрене, где он прожил до августа 1945 года, и назначили ежемесячную пенсию в 1000 иен.

В Маньчжоу-Го, несмотря на ширму независимости, всем заправляли японские советники. Главную роль играла японская военная миссия в Харбине, которая и захотела поставить под свой полный контроль более 80 тысяч русских эмигрантов, проживающих в Манчжурии. Все эмигранты из России как в Манчжурии, так и по всему миру, были сильно разобщены, чему немало способствовали агенты советских органов госбезопасности. Существовало немыслимое множество организаций, лидеры которых постоянно спорили, кто из них самый главный. При этом много говорили о необходимости объединения, причем каждый лидер считал, что объединение должно произойти вокруг него. Споры велись и о пути, которым должна пойти Россия после падения большевизма. Самим эмигрантам объединиться так и не удалось. Однако в Манчжурии это смогли сделать, по иронии судьбы, японцы. В 1934 году по их предложению было создано Бюро по делам российских эмигрантов в Манчжурской империи (БРЭМ). Надежды на самостоятельность и независимость БРЭМа очень скоро рухнули. Зато японцы смогли объединить необъединимое: заклятых врагов атамана Григория Семенова и Константина Родзаевского, который был лидером Всероссийской фашистской партии, созданной в 1925 году в Харбине под влиянием успехов Б.Муссолини в Италии. Во время своего наивысшего расцвета партия насчитывала более 30 тысяч человек, имела филиалы в Австралии, Северной и Южной Америке, Европе, по всей Юго-Восточной Азии.

Наступил август 1945 года. Красная Армия заняла Манчжурию — и значит пришло время расплаты. Обстоятельства арестов Родзаевского и Власьевского известны: оба выехали в Китай, где не было советских войск и их нельзя было просто арестовать. Там сотрудники НКВД (руководил операцией человек по фамилии Патрикеев) провели головоломные операции: обоим пообещали прощение и любую работу на благо России. Власьевский даже вылетал в занятую войсками СССР Манчжурию и встречался с Маршалом Советского Союза Родионом Малиновским, после чего решил добровольно вернуться, поддавшись на уговоры жены и Патрикеева, и советский самолет доставил его из Читы на Лубянку. Родзаевский также поддался на уговоры и обещание устройства на работу журналистом на Дальнем Востоке. Перед вылетом он написал письмо товарищу Сталину, в котором, в частности, говорилось: «Не сразу, а постепенно мы пришли к этим выводам, изложенным здесь. Но пришли и решили: сталинизм — это как раз то самое, что мы ошибочно называли российским фашизмом: это — наш «российский фашизм», очищенный от крайностей, иллюзий и заблуждений. (…) Я готов принять на себя ответственность за всю работу Российского фашистского союза, готов предстать перед любым судом, готов умереть, если нужно. Если советской власти это надо — можно убить по суду или без суда. (…) В интересах Родины и революции я прошу Великого Сталина и Верховный Совет Союза Советских Социалистических Республик об издании гуманнейшего акта амнистии всем российским эмигрантам. (…) Смерть без Родины, жизнь без Родины или работа против Родины — ад. Мы хотим умереть по приказу Родины или в любом месте делать для Родины любую работу»… Судьба К.В.Родзаевского, однако, сложилась так же, как у Власьевского: из Китая с документами советского лейтенанта он прилетел на Лубянку. С обстоятельствами ареста Атамана Семенова сложней. Имеется три версии, причем у каждой находятся свидетели. Первая — самолет с Г.Семеновым, направляющимся в Китай, случайно приземлился в Чаньчуне, уже занятом советскими войсками, где атамана и арестовали. Вторая — на дом Семенова в Дайрене выбросили советский десант (другая вариация — к нему домой приехали советские офицеры). Атаман уже ждал советские войска, а потому накрыл дома шикарный стол и пригласил вошедших офицеров отобедать. Они согласились, а после обеда советский полковник встал и объявил атаману об аресте. Третья — Г.Семенов при всех регалиях в парадной форме с шашкой встретил советские войска на железнодорожном вокзале, где и был арестован. Какая версия верная — судить не мне. Но могу сказать, что в деле есть сведения об изъятии у атамана царских орденов, которые потом бесследно исчезли.

Почти год органы СМЕРШ, а с весны 1946 года МГБ СССР, вели следствие. В одно дело были объединены следующие лица. Сам атаман, упоминавшиеся ранее К.В.Родзаевский, Л.Ф.Власьевский, А.П.Бакшеев, Л.П.Охотин, князь Н.А.Ухтомский и другие лица. Суд над ними, который начался 26 августа 1946 года, широко освещался, в отличие, скажем, от суда над генералом Власовым, состоявшегося месяцем ранее, или суда над атаманом П.Н.Красновым, А.Г.Шкуро и другими, о которых были лишь скупые сообщения. Процессу над, как их называли, «семеновцами» советские газеты посвящали целые полосы. Если быть объективными, то «семеновцами» были только трое из восьми подсудимых — атаман и Власьевский с Бакшеевым.

Но обратимся к первому судебному заседанию. Открыл его председатель Военной коллегии Верховного Суда СССР В.В.Ульрих (председательствовал на процессах Каменева, Зиновьева, Радека, Тухачевского, Бухарина). Все подсудимые один за другим признали себя виновными. Всех обвиняли в антисоветской агитации и пропаганде, шпионаже против СССР, диверсиях, терроризме.

30 августа подсудимых признали виновными. В.В. Ульрих в 5.10 утра начал и в 5.30 закончил чтение приговора. По нему атаман Г.Н.Семенов на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года был приговорен к смертной казни через повешение с конфискацией имущества как «врага советского народа и активного пособника японских агрессоров». Власьевский, Родзаевский, Бакшеев были приговорены к расстрелу с конфискацией имущества. Князь Ухтомский и Охотин, «учитывая их сравнительно меньшую роль в антисоветской деятельности”, приговорены к 20 и 15 годам каторжных работ, соответственно, с конфискацией имущества. Ни тот ни другой до выхода из лагеря не дожили. Охотин умер в 1948 году, князь Ухтомский — 18 августа 1953 года.

Приведу интересную цитату из статьи покойного ныне А.Кайгородова: «Он был забайкальский казак» о том, как убивали атамана Семенова: «Когда его вывели на голгофу, он потребовал священника, хотя хорошо знал, что у большевиков такое не практикуется. В требовании было отказано, при этом по расстрельному подвалу прокатился громкий идиотский хохот палачей. Атамана повесили старым, давно запрещенным способом: на шее петля, он висел, но еще долго дышал. Двое палачей, наблюдая конвульсии, со смехом острили: «Кайся, гад, кайся, скоро ведь задубеешь!» Казнили Г.Семенова 30 августа в 11 часов вечера.

4 апреля 1994 года в отношении Г.М.Семенова, а 26 марта 1998 года в отношении остальных семерых подсудимых Военная коллегия Верховного Суда РФ пересматривала уголовное дело. По статье 58-10 ч. 2 (антисоветская агитация и пропаганда) УК РСФСР дело в отношении всех подсудимых прекращено за отсутствием состава преступления, в остальной части приговор оставлен в силе, а подсудимые признаны не подлежащими реабилитации.

Поделиться Нравится Best Метки: , , , РанееБорис Владимирович Анненков ДалееЧто такое национальная справедливость? Армия. Суд. Здравоохранение. Комментировать МеткиЕвграф Савельев Иван Алексеевич Поляков Сполох! антибольшевизм битва под иканом видео волгоград герои джигитовка донские казаки заветы Игната Некрасова история казаков казаки комиссары - прочь! концепция кубанские казаки митинг национальная справедливость наши корни оокв оргкомитет "за вынос ленина!" патриарх Кирилл подвиги казаков уральские казаки хопер черноморские казаки шашка Youtube Channel

rss